Саваних

Отрывки из книги

Эта книга представляет собой полный перевод трактата «Наития» (Саваних), написанного персидским суфий­ским наставником Ахмадом Газали, с комментариями переводчика. Славу автора, как справедливо указал А. Дж. Арберри, «затмила известность его знаменитого брата» Абу Хамида Мухаммада Газали (450/1058–505/1111). Точная дата рождения Ахмада неизвестна, но мы знаем, что он был всего на несколько лет моложе своего брата и пережил его на пятнадцать лет, покинув мир в 520/1126 г. Большую часть своей жизни он провел, читая проповеди в мечетях и наставляя учеников в суфийских обителях (ханака). Хотя он был далеко не столь плодовитым автором, как его старший брат, до наших дней сохранилось несколько трудов на персидском и арабском языках, из которых лишь один — арабский трактат о сама (суфийское радение под музыку) под названием Баварик ал-илма — был переведен на англий­ский.

Саваних — самая объемная и самая значительная из книг, написанных Ахмадом Газали на персидском. Для суфия название этой книги означает наития, испытываемые мистиком в его странствии через «мир Духа» (алам-и рух) или, как его иногда еще называют, — мир Чистого Духа (алам-и арвах). Cогласно суфийскому учению Ахмада Газали, мистик, покидая пределы феноменального мира, проходит три различные долины: Сердца (дэл), Духа (рух) и Сокровенной тайны (сирр). «Мир духа», таким образом, является связу­ющим онтологическим уровнем и истинным царством любви. Именно на этом плане мистик становится влюб­лен­ным. Опыт, который получает мистик, проходя через эту долину, называется саваних. Таким образом, «Наития» — это книга о метафизической природе любви, Божественных качествах Воз­люб­лен­ной, а также духовных состояниях и психологии влюб­лен­ного. <...>

Когда Газали писал Саваних, в его намерения не входи­ло создавать трактат о метафизике, который бы читали и изучали в школах подобно трудам Ибн Сины или Сухра­варди. Саваних был написан по просьбе одного из друзей или учеников для чтения в очень узком кругу продвинувшихся мистиков. В истории суфизма к этому труду примерно так и относились. Он никогда не пользовался широкой известностью. Возможно, отчасти причиной тому было весьма непривычное и неорди­нарное содержание книги.

В отличие от большинства суфийских трактатов, в Саваних ничего не говорится о практических или этиче­ских аспектах суфизма. У нашего автора есть другие трактаты и эпистолы, касающиеся практических аспектов его учения, но в Саваних он рассуждает исключительно на метафизические темы. К тому же, хотя книга представляет собой мистическое и в высшей степе­ни религиозное произведение, автор ни разу не упоминает имен Бога в основном тексте произведения, за исключением тех редких мест, где цитируются айаты из Корана или хадисы Пророка. <...>

Глава 1

1. Всевышний, слава Ему, сказал: «Oн [Бог] любит [людей] и [они] любят Eгo».

Припустив из небытия, наши скакуны взвились в любви;
Наша ночь всегда была озарена светильником Единения.
Пригуби того вина, что не запрещено нашей верой.
Мы вернемся в небытие так быстро, что наши губы не успеют просохнуть.

Только ради меня любовь перешла  из небытия в бытие.
Ко мне, и только ко мне во всем мире была устремлена любовь.
Я не расстанусь с Тобой, пока благовоние не утратит свой аромат.

Год, и месяц, и день, и ночь будут идти перед лицом завидующего мне.
Страсть к ней пришла ко мне до того, как я познал, что такое страсть,
Страсть нашла мое сердце, освободила его от пут и поселилась в нем навсегда.

2. Когда дух перешел из небытия в бытие, на самой границе бытия любовь уже ждала скакуна — дух. Мне неведомо, каким образом они сочетались, когда возникло сущее, но если первой появилась сущность духа, то любовь пришла как свойство этой сущности — обнаружила пустое жилище и поселилась в нем.

3. Неважно, куда направлен лик любви — разница в направлениях второстепенна. Нет, реальность любви превосходит любые направления, и чтобы быть любовью — нет нужды направлять свой лик куда бы то ни было. Но мне неведомо, в какие земли принесла влагу присваивающая длань Момента (вакт). Когда простой стремянный садится верхом на царского скакуна, он занимает не ему предназначенное место, но от этого нет ущерба. Наши слова — намек.

Комментарий к главе 1

1-2. Вопреки ожиданиям, Газали начинает свою мета­физическую беседу о любви не с самой любви, а, скорее, с отношений между любовью и духом в их совместном странствии. В последующих главах мы увидим, что он говорит о любви как птице, что гнездит­ся в Вечности (кидам).

Используя эту метафору, можно сказать, что птица любви собирается отправиться в странствие и для этого странствия ей нужна пища. Сначала эта пища добывается в царстве существования, а затем — в несуществовании (адам). Несуществование для Ахмада Газали означает не абсолютное несуществование, но онто­логический уровень между существованием и абсолютным несуществованием. Таким образом, в царстве существования птица питается тем, что сущест­вует, чем-то иным (гайр), нежели любовь. Это стадия, где птица любви питается пищей духа. На этой стадии о птице говорится, что она следует к своей цели. После первой стадии птица не питается больше ничем, кроме самой себя, и теперь она парит в собственных небесах Вечности. <...>