Цель нашего издательства –
представить то живое,
что есть в духовных традициях мира
во всем их разнообразии.

Ален Уоллес

Б. Ален Уоллес начал обучаться тибетскому буддизму, языку и культуре в 1970 году в Университете Гёттингена в Германии и следующие 14 лет — в Индии, Швейцарии и США. Приняв монашеские обеты от Е. С. Далай Ламы в 1975 году, с 1976 года он преподает буддийскую медитацию и философию по всему миру и переводит Далай Ламе, а также многим книжникам и созерцателям. Получив диплом с отличием в Колледже Амхерста, где он изучал физику и философию науки, он сложил с себя монашеские обеты и продолжил изыскания, получив докторскую степень на кафедре религиоведения в Университете Стэнфорда. Затем он четыре года преподавал на кафедре религиоведения в Калифорнийском университете Санта-Барбары, где основал Институт изучения сознания (http://sbinstitute.com), где ныне занимает пост его президента. Он также директор и председатель Международной Академии ума в Пхукете (http://piamc.com), где он проводит семинары по медитации. Б. Ален Уоллес отредактировал, перевел и написал более сорока книг по тибетскому буддизму, медицине, языку и культуре, а также по взаимоотношениям между наукой и религией.

Шаматха в индийской буддийской традиции

Б. Алан Уоллес, PhD
Перевод © Дживан Л. Баулия (Тензин Сангмо), 2014
Редактор Шаши Мартынова, 2014

 

Статья публикуется с разрешения автора и служит подготовкой к изданию учебника по 10 стадиям воспитания созерцательного покоя — шаматхи, как она преподносится в традициях Тхеравады и Дзогчен: «Революция внимания: раскрытие силы собранного ума» в серии «Парчовые свитки» издательства «Ганга». При любых ссылках указание авторства Б. Алана Уоллеса (www.sbinsitute.com) и сайта московского издательства (www.ganga.ru) обязательны.

 

Из-за истребления буддийской культуры по всей Азии в XX столетии различными коммунистическими режимами — под идеологическим знаменем научного материализма — под особой угрозой оказался буддизм Махаяны, поэтому важнейшая задача для многих последователей — сохранение этой традиции в современном мире. Эту задачу можно решать несколькими способами. Ценно беречь и поддерживать образ самого Будды, переводить и издавать на разных языках его учение, сооружать ступы и так сохранить мысли, слова и дела Будды. Такие усилия — знаки искренней преданности. Однажды Дромтомпа, ближайший тибетский ученик индийского буддийского учителя Атиши, встретил человека, приверженного медитации преданности, и сказал ему: «Очень хорошо прикладывать усилия в духовном поиске, но еще лучше исповедовать Дхарму».

Многие современные буддисты, храня традицию, предпочитают изучать и преподавать буддийские тексты. Дромтомпа, в следующий раз встретившись с тем же приверженным, застал его за прилежным чтением буддийских рукописей, и заметил: «Очень хорошо изучать литературу, но еще лучше исповедовать Дхарму».

В наши дни многие искренние приверженные последователи, оберегая истинный смысл буддизма, посвящают медитации месяцы и даже на годы, по многу часов в день осваивая памятование или входя в трехлетние затворы, постигая широкую гамму медитаций Ваджраяны. Когда Дромтомпа в третий раз встретился с тем же преданным, он обнаружил его погруженным в медитацию и отозвался так: «Очень хорошо быть приверженным медитации, но еще лучше исповедовать Дхарму». Когда созерцатель спросил его, что же это значит, Дромтомпа ответил: «Отбрось привязанность к этой жизни и позволь своему уму стать Дхармой».

Глубинный способ позволить своему уму стать Дхармой — постичь неискаженный ум пробуждения (санскр. бодхичитта), а с его помощью — начальную стадию накопления на пути Махаяны, — первую из пяти, ведущих к полному просветлению. Бодхичитта необратима, когда поддерживается прозрением, которое усваивается четырьмя применениями памятования, — так «бодхичитта, подобная земле» превращается в «бодхичитту, подобную золоту». На основании созерцательного покоя (санскр. шаматха), бодхичитты и созерцательного прозрения (санскр. випашьяна) приверженностью Ваджраяне можно и впрямь достичь совершенного просветления за одну жизнь. Но без такой почвы — невозмутимости ума, сострадания и мудрости — разговор о буддовости в этой или других жизнях есть не более чем красивые слова.

Чтобы постичь подлинную бодхичитту и продвинуться по пути бодхисаттвы, как учили многие великие просвещенные буддийской традиции, вначале необходимо достичь созерцательного покоя, а именно — получить доступ к первой созерцательной устойчивости (санскр. дхьяна), подготавливающей ум к медитации. Хотя по этому вопросу и нет полного единодушия, но все сходятся в том, что умом, склонным к нарушениям равновесия внимания (санскр. клеша) — возбужденности и вялости — постичь высшие состояния бодхичитты и випашьяны не удастся. Поэтому по крайней мере частичное развитие шаматхи жизненно важно для воспитания и того, и другого.

Основное строение буддийской медитации, общее для всех школ буддизма, состоит из трех последовательных ступеней — нравственности, созерцательного сосредоточения и мудрости (санскр. шила, самадхи, праджня). Среди этих трех «возвышенных обучений» самадхи способно не только воспитывать однонаправленное внимание, но и оттачивать другие грани ума, включая четыре безмерные качества — доброжелательность, сострадание, радость сопричастности и беспристрастие (санскр. майтри, каруна, мудита и упекша), — а также отречения и, в прочтении Махаяны, бодхичитты.

Среди всех учений Будды, записанных в «Палийском каноне», медитация шаматхи, которой уделяется больше всего внимания, — памятование дыхания (пали анапанасатти): оно особенно пригодно для тех, чьи умы сильно возбуждены непреднамеренными мыслями. У индийцев времен Будды и у современных тибетцев гораздо более спокойный образ жизни, чем у большинства из нас, людей Запада, и поэтому для нас такая медитация может оказаться крайне полезной — она очень нам подходит! Вот что сам Будда говорил об этой медитации:

Как в последний месяц жаркого сезона, когда тьмы пыли и грязи поднимаются в воздух, а грозовые тучи муссонных дождей рассеивают их и опускают на свои места, так и сосредоточение с помощью памятования дыхания, когда воспитано и облагорожено, — подобное нектару, спокойное и возвышенное пребывание, рассеивающее и успокаивающее на своих местах тлетворные состояния, когда бы они ни возникли.

Сама природа осознанного дыхания помогает не только привнести в ум покой и радость, но и укрепить «психическую иммунную систему», делая ум менее уязвимым к потере равновесия.

В более широком смысле шаматха приводит к свободе от пяти омрачений: (1) вялости и притупленности, (2) неуверенности, (3) злого умысла, (4) возбужденности и виноватости, (5) влечений пяти чувств. Будда говорил:

Тому, у кого эти пять омрачений не отброшены, следует понимать себя обремененным, больным, скованным узами, порабощенным и сбившимся с пути в песках пустыни.

Индийские буддийские созерцатели обнаружили, что этим пяти омрачениям противостоят пять действующих сил созерцательной устойчивости, а именно: (1) предварительный беглый осмотр состояния ума противостоит вялости и притупленности, (2) точное выяснение состояния ума — неуверенности, (3) благополучие ума — злому умыслу, (4) блаженство — возбуждению и виноватости, (5) однонаправленное внимание — влечениям пяти чувств. Интересно заметить, что с этими подходами, не относящимися к медитациям размышления, можно успешно преодолевать влечения пяти чувств и злого умысла; так можно воспитывать отречение и сострадание.

Медитация шаматхи, не побуждаемая отречением и бодхичиттой, лишь временно облегчит напряжение и снимет возбужденность, а может привести и к самоуспокоенности и неудачным перерождениям. Шаматха с подлинным побуждением действительно способна обогатить отречение и бодхичитту, воодушевляя на приверженность духовному пути. Если ум постоянно отвлекается, даже медитация с сильным намерением, сосредоточенная на внешних действиях тела и речи, — простираешься ли, поклоняешься ли священным образам и храмам, читаешь ли мантры и прочее, — не принесет много пользы. Как писал индийский бодхисаттва Шантидева:

Воздержанность или шептанье мантр —

Как долго бы ни совершались —

Напрасный труд, коль ум в метаньях.

Так Тот сказал, кто истину постиг.

Путь Махаяны состоит их шести совершенств (санскр. парамит): щедрости, нравственности, терпения, воодушевления, созерцательной устойчивости и мудрости. Медитация шаматхи входит в воспитание созерцательной устойчивости, дхьяны, и основывается на предшествующем развитии первых четырех совершенств. Это подчеркивает, насколько важно воспитывать нравственную основу медитации и полезных состояний ума прежде, чем приниматься искать однонаправленного сосредоточения.

Приблизительно через 1500 лет после Будды (563–486 до н.э.) великий индийский учитель Атиша (980–1054) составил специально для тибетцев первый «ламрим», или учение о стадиях пути. Эта основа, принятая всеми школами тибетского буддизма, начинается с гуру-йоги и завершается медитацией випашьяны. Для традиционных тибетцев, воспитанных в буддийской культуре глубокой веры и на глубинном понимании буддизма в целом, гуру-йога может стать прекрасным началом пути — из-за обилия благословений, которые способна дать приверженность этой медитации. Но в современном светском мире первоначальным сосредоточением на гуру- йоге, особенно подчеркивая совершенные качества гуру, можно столкнуться с множеством проблем, что часто и обсуждают с Далай Ламой. Людям не слишком верующим или обделенным пониманием, а также новичкам в буддизме, вероятно, поначалу стоит уделять внимание гуру просто как представителю Будды. И затем, решаясь на медитации Махаяны, воспринимать своего гуру буддой. В итоге на основе глубокой веры и понимания учений о природе будды (санскр. татхагатагарбха) и пустотности (санскр. шуньята), можно углубиться в медитации Алмазной колесницы (санскр. ваджраяна), где гуру воспринимается подлинным буддой, продолжая в то же время воспитывать гордость божества и чистое восприятие всех явлений.

Существует немало способов, как воспитать шаматху, каждый со своими преимуществами, в то же время в традиции Великой печати (санскр. махамудра) особое внимание уделяется двум из них — за их преимущества в постижении природы сознания. Индийский махасиддха и учитель тибетского переводчика и основателя линии Кагью Марпы Майтрипа так описывает первый способ сосредоточения на мыслях:

Говоря об умозрительности, что разрастается пышными ветвями, — включая нарушения равновесия ума, вызванные пятью или тремя ядами; мысли, вращающиеся в двойственности субъекта-предмета; или представления о десяти добродетелях, шести или десяти совершенствах; заметим: какие бы полезные или болезнетворные мысли ни возникали, неуклонно наблюдай их природу. Когда так поступаешь, не удерживаемые, они успокаиваются; ясное и пустое осознавание возникает ярко, без цепляния; оно возникает в природе самопроизвольного освобождения, распознающего само себя. Вновь направь внимание на любые возникающие мысли, не принимая их и не отвергая, позволяя себе уловить их природу. Так воплощай в жизнь золотые наставления, преображающие мыслетворчество в путь».

Далее он дает наставления по второму способу сосредоточения на отсутствии мыслей:

Заняв позу семи свойств Вайрочаны, сядь прямо на мягкой подушке в уединенном месте с мягким светом. Направь бессодержательный взгляд в свободное пространство перед собой. Прими во внимание, что три представления — былого, настоящего и грядущего — полезные, болезнетворные и нравственно неопределенные, со всеми их причинами, собраниями и растворениями мыслей трех времен, — полностью отсечены. Ничего не воскрешай в уме. Позволь ему, словно безоблачному небу, быть ясным, пустым и равно не цепляющимся; установись в этой полной бессодержательности. Когда так поступаешь, возникает созерцательный покой шаматхи — радость, ясность и отсутствие умозрительности. Выясни, влечет ли это привязанность, ненависть, безразличие, цепляние, вялость или возбужденность, и отличи добро от зла.

Есть два традиционных подхода к пути. Первый: вначале обрести исчерпывающее понимание буддийского учения, включая воззрение пустотности, и на этом основании посвятить себя медитации. Согласно этой традиции шаматха осваивается только после того, как изучено сочинение, которое Майтрея раскрыл Асанге, — «Украшение ясного постижения», и затем осваивается випашьяна — только после внимательного изучения толкования Чандракирти к «Срединному Пути». Согласно второй традиции можно искать воззрения пустотности, вначале достигнув шаматхи. В своем труде «Прямой путь джин: коренной текст драгоценной традиции Махамудры Гелуг-Кагью» наставник Пятого Далай Ламы Панчен Лозанг Чокьи Гьялцен так описывает последнюю из приведенных выше традиций, где дает самые глубинные учения по шаматхе, объединяя оба вышеизложенных способа Майтрипы:

Из двух подходов — медитация на основе воззрения и поиск воззрения на основе медитации — следующее относится ко второму: для воспитания устойчивости созерцания займи, устроившись на удобной подушке, позу семи свойств Вайрочаны, и девятью дыханиями очисти застоявшиеся жизненные энергии. Тщательно различи ослепительную чистоту осознавания и то, что его омрачает, и с невинным добродетельным умом начни медитацию, приняв прибежище и зародив бодхичитту. Медитируй на глубинный путь гуру-йоги и, сотни раз призвав его от всего сердца, позволь гуру раствориться в тебе.

Не искажай природу сиюминутных проявлений мыслями, содержащими надежду или страх, но некоторое время покойся в невозмутимом созерцательном равновесии. Это не состояние беспамятства, словно во сне или в обмороке: направь нерушимое памятование и самонаблюдение на движения осознавания. Пристально сосредоточься на познающей и лучезарной природе, непосредственно ее наблюдая. Какие бы мысли ни возникали, распознавай каждую. Или же, словно в поединке, полностью отсеки любые возникающие мысли, а когда они устранены, расслабься раскованно в этом созерцательном покое, не теряя нити памятования. Как говорят, «сосредоточься пристально и расслабься раскованно — вот на чем устанавливается ум». Расслабься, не блуждая, как сказано далее: «Когда ум, запутавшийся в суете, расслабляется, он, бесспорно, освобождается сам по себе». Когда бы мысли ни возникли, если их природа — наблюдаема, они естественно исчезают, и возникает ясное бессодержательное ничто. Подобно этому, если ум исследуешь, когда он невозмутим, воспримешь яркое, незамутненное ослепительное ничто, известное как слияние «неподвижности и движения». Какие бы мысли ни возникали, не препятствуй им, но, распознав их движение, сосредоточивайся на их природе, словно птица в клетке на корабле. Поддерживай осознавание согласно сказанному: «Как ворон, взлетевший с корабля, покружившись, возвращается на борт». Природа созерцательного равновесия прозрачна и чиста, ничем не скрыта. Не устанавливаемая как что бы то ни было физическое, она — ясное отсутствие, подобное пространству. Позволяя всему возникать, она ярко пробуждена. Такова природа ума. Она великолепно воспринимается напрямую, но все же не может быть понята как «нечто», и не изъясняется словами. «Что бы ни возникло, покойся раскованно, не цепляясь»: в наши дни тибетские созерцатели почти единогласно преподносят это как практический совет, чтобы достичь просветления. Однако, я, Чокьи Гьялцен, замечу, что это лишь искусное средство для новичков в достижении устойчивости ума и распознавании его относительной природы».

Относительная природа ума — абсолютная лучезарность и познание; вот определяющие свойства сознания. Будда также ссылался на них, как на знаки ума (санскр. нимитта). Он говорил, что эта глубинная природа ума не постигается, если воспитывать четыре применения памятования, не развивая сосредоточенный ум и не устраняя омрачений. Эти учения о шаматхе закладывают основу не только для четырех безмерных качеств и бодхичитты, но также и для прозрения, випашьяны, которая осваивается с помощью глубоких медитаций четырех пристальных применений памятования.

 

Русскоязычная редакция завершена в полнолуние декабря 2014, Москва.

Наверх